Родос

Мы сидели в ресторане “Оазис” и попивали белое вино. Было 5 июня 1999-го года, два часа пополудни. Солнце уже припекало, хотя еще и не палило, как оно делало в ту же минуту на исторической Родине. Лениво поставив бокалы на столик, мы решили последний раз окунуться в море. На пляже Прасониси почтиникого не осталось. Один бородатый грек, непонятно как затесавшийся в компанию отдыхающих и пара молодых руссо-туристо, совершенно не оправдывающих свой сакральный смысл, поскольку любой глоток Метаксы они закусывали такими смачными поцелуями, что греческие официанты каждый раскрывали глаза на всю возможную ширину и чуть ли не аплодировали страсти, которую отлично понимали, ибо, всосанная с молоком греческой матери, она была у них в крови. А Галка каждый раз вздрагивала от бурных всплесков одобрения и посматривала на меня все более и более ехидно. Я пожал плечами и уже собрался подняться с плетеного стула, но тут…

Шел пятый день нашего пребывания на острове и мы уже вполне насладились и бухтами, и походами в местные рестораны. Это всегда так бывает в местах, подобных Родосу. Пятый день уже вполне похож на четвертый, чуть меньше на третий, и совсем не похож на второй. Первый я в расчет не беру, поскольку он слишком суматошен. Перелет, переезд в гостиницу, номер и прочая, прочая, прочая.

К пятому дню мы уже вполне насладились волшебными бухточками, где прозрачная голубая вода позволяет рассмотреть ракушки на глубине около 30 метров. Буйство красок в на дне могло поспорить с эйлатовскими, а вот жирные бюргерши топлес, наоборот, начинали раздражать. Галка (не смотря на свои вполне девичьи формы) наотрез отказывалась вступать в этот клуб и демонстративно загорала с закрытой грудью, чем, разумеется, еще больше обращала (к неудовольствию германских фрау) на себя внимание.

Поговорив утром с метрдотелем гостиницы на предмет чего бы еще посмотреть в вашем райском месте, мы получили ответ, что есть одно место, куда редко ступает нога германо-и-вообще туриста. Заинтересовавшись, мы спросили, где же находится этот волшебный Валинор, недоступный простым смертным. Костас (так звали нашего проводника в сказочный мир) несколько раз оглянувшись по сторонам, будто хотел передать нам шпионскую информацию, понизил голос до заговорщического шепота и поведал, что место сие находится на другом конце острова, где находится перешеек, на котором есть великолепный пляж, а также хороший ресторан. Но самое главное (тут голос Костаса упал до уровня пищания комара), там можно посмотреть на два моря сразу. Оказалось, что перешеек этот (шириной всего несколько метров) омывают и Средиземное, и Эгейское море. Когда мы туда приедем, дал важное указание Костас, мы должны посетить ресторан Оазис, где обязательно (Святой Спиридон не забудьте! Он поднял указательный палец) сказать, что послал нас туда Костас Хакьянопулос, проживающий в Фалираки и мать которого является дочерью священника из деревни Катавия. Иначе, с трагическим выражением лица сказало он, к нам отнесутся не так, как полагается.

Записав все названия, имена, явки и пароли, и взяв карту местности (все-таки место находилось на расстоянии почти 60-ти километров от нашего отеля, а времена были еще темные, догугловские) на утро, около семи утра, мы лихо запрыгнули в наш Форд времен правления хунты генералов и отправились в путь. Ехали мы вдоль побережья и постоянно удивлялись количеству маленьких часовенок. Как потом оказалось это были места смертельных аварий, где погибли местные жители, и которые греки чтили с не меньшими почестями, чем мощи какого-нибудь Святого.

Пару раз нам встретились полицейские патрули, ревностно следившие за скоростью проезжавших машин, но исключительно с туристическими номерами. Мы, конечно, были осведомлены об особенностях местных правил дорожного движения. Они заключались в том, что превышение скорости на пару километров в час каралось со всей строгостью закона. Вы могли быть пьяны в хлам, ехать без прав, даже быть турком! Но превышать скорость вы не могли. Это являлось преступлением против человечества, и ничто (ну, разве что пачка долларов) не могло смягчить сердца суровых греческих полицейских.
Занятно было еще и то, что своих, за подобные прегрешения они не трогали. Злые языки утверждают, что происходит это по причине малого количества американских наличных в кармане местных жителей, но мне кажется, что дело, скорее всего, в опасении многочасовых разбирательств, которые настолько утомляли обе стороны, что все равно заканчивались в близлежащем кабачке за бутылкой анисовой, после которой вспомнить кто из них был страж порядка, а кто нарушитель, мог лишь только прямой потомок Диониса или Бахуса.

Иногда движение сильно затрудняли повозки с осликами, которые, вдруг, решали, что пришло время дать волю натруженной натуре прямо посреди шоссе, и мы терпеливо ждали, когда же трудолюбивое животное почувствует себя снова способной передвигаться и освободит нам, наконец путь. Иногда, правда, это затягивалось настолько, что закончив свои неотложные дела, ослик обнаруживал, что его хозяин, устав ждать, куда-то удалился. Это “куда-то”, как мы поняли абсолютно точно на третий раз, была какая-нибудь забегаловка рядом, где водитель повозки попивал второй или третий стаканчик, будучи этаким третейским судьей в компании вышеописанных полицейских и нарушителей дорожно-транспортного катехизиса.

Все это, однако, почему-то, совершенно не только не раздражало, а наоборот, придавало некоторое очарование происходящему
Мы приехали на место около десяти утра. Припарковались рядом с рестораном и сели за столик. К нам подошел местный официант, всем своим видом показывающий, что он не спал около пяти дней, только что, буквально десять минут назад прилег покемарить, но вынужден снова встать и выполнять наши непонятные желание, выраженные еще и на каком-то, отличном от греческого, языке. Как я и ожидал, упоминание о Костасе из Фалираки не произвело на уставшего грека никакого впечатления. Он только резко дернул плечами. Однако, я допускаю, что какую-то букву в сложной фамилии метрдотеля я произнес не совсем точно и мой визами меня просто не понял.
Принеся нам литровую бутылку белого полусухого (опять слишком сладковатого на мой взгляд) и бутылку с холодной водой, жертва ресторанного бизнеса обреченно вздохнул и ретировался внутрь строения, напоминавшего первую хибару Робинзона Круза. Мы же с интересом оглянулись…

…Но тут, отвлекая нас от средиземноморско-эгейских страстей, бородатый грек вдруг оттолкнул подошедшего к нему официанта, сказал ему что-то яростное, резко поднялся и занялся рекогнисцинировкой. Естественно, первым дело он посмотрел на русскую парочку, но, подумав, покачал головой и направился в нашу сторону. Он вежливо поклонился Галке, снял шляпу, и на вполне приличном английском описал нам свою ситуацию.

– Прошу прощения, меня зовут Спиро, – важно сообщил он. – Не могу ли я попросить вас о помощи?
– Да, разумеется. – ответил я. – А что случилось?
– Дело в том, – скорбно начал Спиро, – что моя машина пришла в … э-э-э… – тут грек несколько запнулся, – некоторую негодность, а эти … – кивнул он в сторону официанта, который быстро спрятался за пальмой, – тут Спиро добавил несколько слов на греческом жаргоне (как потом нам перевел, запнувшись, Костас это означало “сыны прокаженных ослов”) не могут ее починить. А обстоятельства складываются таким образом, что я должен сегодня вернуться в свою деревню. Вот я и подумал, не смогли бы вы оказать мне услугу и подбросить меня до ближайшего поворота на Лаханию. Это всего около 15 км отсюда и в лубом случае, вам по дороге.

Сказано все это было с такой непосредственностью, что отказать было просто невозможно. К тому же мне пришла в голову весьма интересная мысль.

Добавить комментарий