1592

1592-ой.

 Вспоминая Довлатова. Смесь обыденности и безумия. (про милиционера с “Четками” Ахматовой и бомжом, знающим кто такой Аббадо)

На заре моего пребывания в Израиле, работая в “шмире”, я тоже столкнулся с нечто подобным.

Делал я обход по Тель-авивскому Университету. Была суббота. И, конечно, весенний солнечный день. Иду вдоль решетчатого забора (на предмет внедрения чужеродных элементов), посматриваю орлином взором все ли в порядке за пределами вверенной мне территории. До конца смены час. Птички поют, ветерок дует. Не жарко еще. Вообщем, почти парадиз.

Остановился закурить.

В этот момент мимо меня, с другой стороны, проезжает велосипедистка. Молоденькая. Лет 18-19. Коротенькие шортики, обтягивающие аппетитное местечко. Полупрозрачная маечка “мечта поэта”. Рыжие волосы до того самого вкусного. Ну, – нимфа. Чисто нимфа.

Пронеслась.

Я вздохнул, в мечтании.

Тут, метрах уже в 50-ти, она останавливается и поворачивает обратно. Останавливается рядом со мной. Улыбается. Ну, прям, услышал Г-дь мои молитвы. И тряхнув копной спрашивает.

– Ты не знаешь, в каком году умер Монтень?

Сначала, я подумал, что ослышался. Или не понял иврита. С трудом оторвав взгляд от сочной девичьей груди, глупо переспросил.

– Кто?

Она вежливо, с расстановкой, чтобы я лучше услышал, повторяет.

– Монтень. Ну, писатель французский. Жил в шестнадцатом веке. Я забыла год его смерти.

Я, конечно, развел руками, с сожалением. Глаза автоматически вернулись на исходную позицию.

Проследив направление моего взгляда, упорно фокусируещегося на ее прелестях, нимфа скорчила презрительную гримаску, и бросила.

– Очень жаль.

И укатила в далекую Тель-Авивскую марь, оставив меня сожалеть о позорном пробеле в моем образовании.

Но с тех пор я в курсе.

Добавить комментарий