Убийство на орбите

1.

   — Сэм! Поверь мне, я прекрасно понимаю, что значит работать в свой день рождения. Ты же знаешь, как я ревностно слежу за такими вещами. Но у меня не было выбора. Они ясно сказали: «Нам нужен Сэмюэл Бернштейн, тот самый, что недавно распутал убийство в Верховном суде». Как ты думаешь, что я им мог сказать.

   — Все, что угодно, Боб! Я пропал, меня похитили арабские террористы с целью обменять на Саддама, я улетел в другую галактику распутывать дело в межпланетном парламенте, или еще что-нибудь в этом духе.

   Боб Робинсон снял с носа очки и стал протирать их носовым платком. Была у него такая привычка в периоды ощущения неловкости. Это его успокаивает. Ну, на вроде арабских шейхов, что крутят четки в руках. Хотя, по каким поводам им волноваться, мне сложно придумать. Ну, разве что забастовка евнухов или вотум недоверия со стороны большей половины гарема.

   Пока я думал о чужих проблемах, Боб отполировал стекла до такого блеска, что линзы вполне могли отразить поток нейтрино, будь это нужно какому-нибудь ошалевшему от науки физику. Он водрузил очки на свой выдающийся нос, который постоянно заставлял задуматься собеседника о его (Боба) национальности. Справедливости ради должен заметить, что опасения эти были абсолютно беспочвенны. Боб был ирландцем в черти знает каком поколении и с потомками царя Давида его могла связывать лишь исключительная дотошность в разборе командировочных.

   — Боюсь, что ты не совсем понимаешь, о чем идет речь, – он тяжело вздохнул, как будто только что поставил подпись под утверждением перерасхода средств в деле о чикагских проститутках. Хотя, должен сказать, что в том случае Боб проявил исключительную широту взглядов. Особенно в пункте о личных допросах персонала одного из самых шикарных публичных домов Америки. В рабочей обстановке, конечно.

   — А что такое я должен понять? – осторожно спросил я, уже подозревая, что подарок на мой день рождения будет в этом году особенно приятен как мне, так и Гале – моей подружке в последние два с половиной года.

   — Даже если бы ты улетел в соседнюю галактику, они, все равно, нашли бы тебя и там и доставили на родную землю. Так ты им нужен.

   — Кому им, Боб.

   — А кто может позволить себе слетать в соседнюю звездную систему? – в глазах у него загорелись дьявольские огоньки, будто он готовил мне сюрприз.

   Это меня несколько рассердило, и я перешел на личности.

   — Боб, если мне не изменяет память, то это у меня дед был раввином, а отец преподавал в ешиве. Поэтому, сделай милость, не отвечай на вопросы, так как это принято у моего народа вообще и моей семье в частности.

   Я вытащил сигарету и прикурил. Сделав пару глубоких затяжек, я выдохнул содержимое моих легких прямо в лицо начальнику и состроил самую обиженную физиономию, на которую был способен.

   — Ты слышал, что в дыхании курящего человека содержится больше вредных веществ, чем у воздерживающегося от этой мерзкой привычки человека. Причем раз в двести.

   — Слышал, – коротко ответил я. – Но выдергивание человека в день его рождения из постели с любимой девушкой, которая только что приготовилась доставить своему партнеру неземные наслаждения, причем самым не конвенциональным способом…

   — Прошу тебя, Сэм! – попытался перебить меня Боб, – без ненужных подробностей. Я же не женат.

   … бьет по нервам больнее электрошокера и наносит совместной жизни урон несравнимый с последствиями пассивного курения для сорокалетнего холостяка. Бросившего курить всего-то две недели назад.

   После этого ненадолго воцарилась тишина. Заглянула секретарша Моника, одетая как всегда, именно в тот минимум прозрачных лоскутков, который не позволяет арестовать ее за нарушение правил дорожного движения и постучала тонким пальчиком по запястью, давая понять, что со временем у нас (я имею в виду нас с Бобом) проблемы. Когда она вышла, Боб грустно посмотрел ей вслед. Все в отделе знали о его попытках ухаживания, не приносящих, увы, никаких плодов. Я тут же вспомнил, что к этому я и сам приложил руку. Вернее не совсем руку, а… обе руки… вернее даже совсем не только руки. Но я же не знал тогда, что Боб посылает ей цветы каждую субботу. Вместе с билетами в оперу. Что, конечно, просто необходимо нашей очаровашке так же, как новое дело мне сейчас. Вообще, я был не виноват, но, видимо, какое-то раскаяние, все-таки, отразилось на моей физиономии. Заметив легкую перемену в моем лице и, конечно, связав ее с вышедшей нимфой, он сказал, как выстрелил.

   — Тебя требует НАСА.

   Я сглотнул и потушил сигарету о кожаную поверхность стола. Мне стало как-то не по себе.

   — И зачем я им понадобился?

   — Об этом ты узнаешь чуть позже, – злорадно заявил Боб. — А пока мне приказано передать тебя в руки генерала Тревиса, который сидит в соседнем кабинете и ждет не дождется, когда ты предстанешь пред его светлые очи.

   Когда я узнал, кто приехал за мной из Агентства, то мелькнувшая было мысль послать все к чертовой матери, растаяла как дым от потухшей спички. Если уж за мной посылают генерала, то дело и впрямь нешуточное. А если дело не шуточное, то прав Боб. Они меня и из черной дыры достанут. И стало мне так себя жалко, такая вселенская обида пронзила всю мою сущность, что я встал и самым противным голосом поблагодарил начальство.

   — Спасибо тебе, Боб. Спасибо тебе огромное и… гореть тебе синим пламенем вместе…

   С кем именно будет гореть Боб, я не знал. Но в тот момент мне было все равно. Пусть даже горит в одиночестве. Мне все едино.

   — И тебе счастливо, дружище, – ответствовал Боб. – Да, чуть не забыл. Когда ты провернешь это, в полном смысле слова, космическое дело, тебя ждет повышение и солидная прибавка к жалованию, а также внеочередной отпуск. Сможешь свозить Галу на Багамы. Свою спину я тебе обещаю.

   — Вот только твоей спины мне не хватало, – буркнул я вставая.

   — Я бы предложил тебе что-нибудь поинтереснее в своем теле, но, вряд ли ты согласишься, – улыбался он. – У Галы-то и спина получше.

   — Идите вы к черту, босс.

   — Я тебя тоже люблю, Сэм. Тревис в 16-ой комнате. Удачи, астронавт.

   Выйдя в приемную, я присел напротив Моники, и кисло уставился на нее.

   — Не хотите ли взять меня в космическое путешествие, мистер Бернштейн? – спросила она.

   — Ты-то откуда знаешь?

   — Говорят в невесомости можно вытворять такие интересные штучки, – продолжала она ворковать милым голоском. Как-будто речь шла о банальной оргии на пляже.

   — Мне и здесь не плохо, – глубоко вздохнул я, принимая во внимание ширину верхней части ее тряпочки, которая с трудом прикрывала ее во всех смыслах выдающиеся груди.

   — А я бы с удовольствием вышла в открытый космос, – высунув влажный язычок, поведала она мне. — Но, разумеется, не одна.

   — Тебе пришлось бы надеть скафандр, – мстительно заметил я.

   — Это, конечно, немного бы осложнило дело, – скривив губки, согласилась она. Но тут же воспряла духом.

   – Но под скафандром-то я могла бы быть обнажена полностью! Тебя бы это возбудило, как ты думаешь?

   Вместо меня ей ответил селектор.

   — Моника, детка, я понимаю, что Сэм с радостью предался бы с тобой эротическим фантазиям и, не только им, на тему вселенского секса, но его ждет один генерал. И я сильно сомневаюсь, что он обрадуется, узнав, какая именно причина задерживает лучшего сыщика на этой планете. Или, может быть даже во всей галактике.

   Голос Боба был сильно напряжен. И я не ошибся бы, если он не хотел в эту минуту вышвырнуть меня в открытый космос прямо отсюда. Причем в чем мать родила. И уж скафандр я бы явно не получил.

   – Сэм! – заорал он. — Брысь отсюда. Быстро в шестнадцатый.

   — Пока, котенок, подумай о моем предложении. Я была бы ослепительна в таком костюме, – погладила мне руку на прощание гордость нашего департамента.

   — Скорее уж без него, – целуя ее в лобик, простился я.

   Выйдя из приемной начальника сыскного отдела, я отправился в шестнадцатый кабинет.

Открыв дверь, я сначала ничего не увидел. Вся комната была в сиренево-синем дыму такой концентрации, что даже я, привыкший к крепкому табаку моего деда, вначале закашлялся.

   — Да, Вы правы, здесь немного накурено, – раздался голос из дальнего угла. – но извиняет меня лишь то, что я прождал Вас на полчаса больше, нежели рассчитывал.

   Говорящий ничуть не оправдывался и это было тревожным сигналом. Стараясь не потерять сознание в этом аду, я заметил кого-то, по очертаниям напоминающего гризли в период расцвета. Рассудив, что такого опасного зверя лучше не дразнить пустыми объяснениями, я сказал правду.

   — Я уже собирался к Вам, но был вынужден поучаствовать в дискуссии на тему секса в невесомости с одной особой.

   — Это не с секретаршей ли Вашего босса, случайно? – спросил гризли.

   — Именно с ней, – потупившись, ответил я. Хотя сомневаюсь, что сквозь дымовую завесу было видно чистосердечное раскаяние в моих глазах.

   Тот смех, который я услышал в ответ на свое признание, утвердило меня в правильной классификации насовских генералов.

   — Это, в свою очередь, прощает Вас, – все еще посмеиваясь, заявил медведь. – Поверьте, я тоже принял бы участие в вашей дискуссии.

   Я скромно молчал, пытаясь понять, с кем имею дело. Боб был явно не прав, утверждая, что генералу не понравиться причина моей задержки. Командный чин, оказывается и такие бывают, был с чувством юмора.

   — И какое Ваше мнение об этом?

   — О чем? – я не врубился.

   — О сексе в космосе?

   — Хм, — я задумался. А, действительно, как это там происходит. Интересно, проходят ли астронавты курсы хатхи-йоги при подготовке. И как там с позицией… Мое лицо – мой первейший враг. На нем выражаются все мои мысли и мечтания. Отчего я, иногда, очень страдаю. Взять, например, последний разговор с Галой, по поводу женитьбы…

   — Ладно, шутки в сторону, – генерал присел рядом со мной. Теперь я мог разглядеть лицо моего собеседника. Оно было порядком мужественно, с умными глазами и очень проницательным взглядом. Порой он становился колючим, но, в общем, производил приятное впечатление. На вид ему было около шестидесяти, но он был подтянут, широк в плечах и не страдал облысением. Равно, как и одышкой. Держу пари, что десятикилометровую он пробежит гораздо быстрее меня. Правда, это сделает любой. Поскольку я на это не способен.

   — Ты, наверное, ломаешь себе голову, сынок, зачем понадобился Агентству. – участливо спросил он.

   — Есть такой грех. Надеюсь, у вас не «Шаттл» свистнули. Должны быть достаточно серьезные причины, чтобы вытащить меня из отпуска, посвященного моему дню рождения, – обиженно ответил я.

   — Да, уж, не очень приятно. — потер подбородок генерал. – Но причины есть. И, поверь мне, они достаточно серьезны.

   — Я весь в внимании.

   — Дело в том, — он внимательно посмотрел на меня, — что у нас убийство.

   — О, Б-же. – только этого мне не хватало, подумал я, хотя о чем-то подобном уже догадывался. Но сладкое еще было впереди.

   — И дело даже не в том, что это убийство, – он отвел глаза в сторону, словно ему было очень стыдно.

   — А в чем?

   — В том, где оно произошло.

   — Простите, генерал, что-то я не понимаю, – пролепетал я.

   И тут он до конца прояснил ситуацию.

   — Оно произошло на орбите.

   — На орбите?!

   — Именно. Один из пятерых астронавтов был обнаружен сегодня утром мертвым. И он не умер своей смертью. Его убили.

   — Вы уверены в этом?

   — Так же, как и в том, что ты проведешь некоторое время в Агентстве.

   — И как долго? – осторожно спросил я.

   Тут генерал развел руками.

   — Пока не скажешь нам кто убийца, Сэм. Скажешь доказательно, – твердо добавил он.

   — А почему я не могу сделать этого обычным путем. Я имею в виду без заточения? И, вообще, почему я?

   — Есть на то свои причины. Но, поверь, это не то заточение, о котором ты подумал. У меня есть все основания думать, что оно тебе понравится.

   Он встал, посмотрел на часы и кивнул головой.

   — Поехали. Я ознакомлю тебя с делом.

   — А можно хоть подруге позвонить? – жалобно пискнул я.

   А что именно я скажу Гале, соображал я, и как именно буду вести круговую оборону. Срыв ее планов, пусть и не на ее день рождения, чреват последствиями, скажу честно, полу галактического масштаба. У меня даже голова начала болеть от этих мыслей. Заклюет она меня на этот раз. Хорошо еще если вообще не улетит на несколько недель. Проходили мы это один раз.

   Глаза генерала Тревиса блеснули, и он опять рассмеялся.

   — Не нужно. Скажешь ей по приезде. Неужели ты думаешь, что мы лишили бы тебя праздника. Попразднуешь у нас – она уже там — только чуть позже. Ей объяснили, что в интересах государственной безопасности, Вам вдвоем придется пробыть в одном укромном месте. За счет заведения. Это, кстати, было решающим аргументом. Все ресурсы НАСА брошены на то, чтобы ты вспоминал этот день рождения всю оставшуюся у тебя богатую – тут он подмигнул мне, – очень богатую жизнь.

   — Только не подведи нас, сынок. А уж благодарить мы умеем. – закончил он.

   — Весь Ваш, мой генерал! – я аж вспотел от всего этого.

   — Пошли, и, да поможет тебе Б-г.

   Мы вышли из комнаты, и пошли к лифту. Меня распирало от ощущения близости чего-то неизвестного, но несущего в себе огромные, и именно космические, теперь я в этом не сомневался, возможности. На мгновение мне показалось, что обещанные Бобом повышение и отпуск на Багамах ничто по сравнению с тем, что я получу по окончании расследования.

   О возможности провала этой моей миссии я в тот момент даже и не помышлял. Обычное герметическое убийство. Как в классическом детективе. Ничего особенного. Хотя, могут быть свои сложности. С лупой территорию не осмотришь — далековато. Да и допрос придется вести не так как обычно.

2.

   Тьма накрыла ненавидимый мною «Шаттл». Я откинулся на спинку кресла, вытирая потный лоб. Не знаю, как генерал – он-то доверял мне по-прежнему – но я сам не был собой доволен. Слишком уж все оказывалось сложно. Мое первое впечатление о классическом герметическом убийстве было конечно верно, но вот распутать этот клубок околоземных страстей я пока не мог. Более того, я ни на миллиметр не продвинулся. Четверо на орбите не выдали мне никакой полезной информации, а наземные службы могли предоставить только досье и характеристики на членов экипажа. Просматривая их в очередной раз, я не мог отделаться от мысли, что разгадка таится совсем близко. Но вот где?

   Их было пятеро. Теперь уже четверо и один труп.

   Эйван Сторм. 37 лет. Специалист по компьютерному оборудованию. Убит три дня назад.

   Уильям Борн. 41 год. Командир корабля.

   Патрик Донован. 33 года. Бортмеханик.

   Ховард Каммингс. 39 лет. Ученый из Беркли.

   Линда Бауэр. 33 года. Врач.

   Разумеется, у всех прекрасные характеристики. Все проверенны вдоль и поперек различными службами. Начиная от ФБР и кончая специальной службой НАСА. Никаких зацепок.

   По допросам, учиненных мною экипажу, выходило, что никто ничего не знал. Накануне злополучного утра, после ужина, Линда, Ховард и Борн отправились спать. Сторм был на вахте, а Патрик возился с каким-то вышедшим из строя оборудованием в техническом отсеке. Отсутствовал он пару часов, а потом присоединился к товарищам в спальной комнате. Из нее никто не выходил до самого утра, пока Уильям Борн не отправился менять Сторма. Он и был первым, кто обнаружил мертвое тело. Далее, по всем правилам, он отправил информацию в Хьюстон и ожидал инструкций из центра управления полетами.

   Надо признать, что, не смотря на внештатность ситуации, мне, как не специалисту, работа ЦУПа показалась в высшей степени профессиональной. До той, правда, поры, пока не было принято решение задействовать следователя из вне. Причем, что самое интересное, сделано это было по настоятельной просьбе генерала Тревиса. Он, на Земле, был ответственным за этот полет. Директор агентства, хотя и был не в восторге от такого поворота, согласился. Но наложил самые строгие меры безопасности против утечки информации. Поэтому, мне и было запрещено покидать пределы ЦУПа, до окончания расследования. Журналистам и телевидению ничего не сообщали. Узкая команда специалистов, посвященная в тайну Дискавери, состояла всего из одиннадцати человек, так же, как и я, проживающих ныне на территории центра. Все мы подписали самые драконовские бумаги о неразглашении, карающиеся чуть ли не высылкой на Луну. Включая и Галу. Моя ненаглядная проводила все время в некоем оцепенении от насовского гостеприимства и поглядывала на меня с такой симпатией (надеюсь не из-за обещанного мне гонорара), что присутствующие рядом суровые мужи, как один, расплывались в улыбках и поднимали большой палец правой руки. Все они ожидали от меня чуда в математической оправе и старались помочь, чем только могли. Но пока похвастаться мне было нечем.

   На третий день, одурев от количества прочитанной информации, я страшно обрадовался, когда мне передали, что генерал просит меня пройти к нему в кабинет, чтобы, по его выражению, проветрить мои мозги. С превеликим удовольствием я отправился на третий этаж, в зону обитания высших чинов агентства.

   Генерал ждал меня с бутылкой виски в руке и двумя стаканами со льдом на столе. Ни говоря, ни слова, он разлил волшебный напиток и пригласил меня садиться. Мы пригубили, и он спросил:

   — Ну, что, сынок, пока похвастать нечем, а?

   — Ваша правда, генерал, – спокойно, чем удивил даже себя, ответил я. – Пока ничего.

   — Это не страшно, — успокоил меня Тревис. – у нас есть еще неделя.

   — Неделя? Почему?

   — Полет запланирован на пятнадцать дней. Прошло пять. Два, плюс три после убийства. Простая арифметика.

   — То есть…

   — То есть, к окончанию миссии, ты должен дать нам ответ. – Спокойно, но стальным голосом закончил за меня генерал.

   — А если я не смогу?

   — Давай, не будем смотреть на все так пессимистично.

   — И все-таки? – продолжал допытываться я.

   — Сможешь! – резко обрубил он. – Сможешь!

   — Откуда у Вас такая уверенность?

   — Никакой особой уверенности у меня нет, — уже более мягким голосом продолжил генерал. – Но интуиция мне подсказывает, что ты справишься. А моя интуиция никогда меня не подводила. Да и ты, особенно после того сверхсложного дела в Верховном суде, производишь впечатление крепкого профессионала.

   Я встал. Хорошо ему рассуждать о том деле, произведшее фурор у нас в управлении. Не хочу приписывать себе особенные заслуги, мне просто повезло. Была там одна маленькая деталь, не обращавшая на себя внимания вплоть до последнего часа. Она-то все и перевернула. Да, я первый ее заметил. Но не более того. Никаких сногсшибательных выводов в стиле Шерлока Холмса о «трихинопольском пепле» я не выдавал и по подушечкам пальцев профессию убийцы не обнаруживал.

   Походив по внушительному кабинету высокого начальника, я раздумывал над тем, что со мной будет в случае неудачи. Размышления не из приятных. Но, в конце концов, а что со мной могут сделать, спрашивал я себя. Ну, не вознаградят. Ну и черт с этим. Обойдемся. Тут, правда, предо мною вырос призрак Галы и сурово пригрозил мне пальцем.

   Генерал следил за моими передвижениями по его территории спокойно, но не без любопытства. Когда я увидел фантом, он позвал меня.

   — Сынок! Посмотри внимательно на это, — показывал он на фотографию на стене.

   Я всмотрелся. На ней на фоне горных вершин, покрытых снегом, стояло три человека. Мужчина, в форме, женщина в шубке и маленькая девочка со счастливым лицом, лепившая снежок. В военном, на вид около тридцати, смутно угадывался генерал.

   — Это Ваша семья?

   — Да. Семья. Мы вместе на горнолыжном курорте в Шварцвальде. Это было почти тридцать лет назад. Я получил внеочередной отпуск за некие заслуги перед агентством, и мы отправились в Европу.

   Он улыбнулся теплой отеческой улыбкой и налил еще виски.

   — Заслуги? – спросил я из чистого любопытства.

   — Да, благодаря мне удалось спасти несколько людей и не отправить на свалку пару десятков миллиардов долларов.

   — Ого! – присвистнул я.

   — Да, было дело.

   — И за это Вам дали отпуск? И все? – я был сильно разочарован.

   — Внеочередной, — поднял указательный палец генерал.

   — А, ну да! – усмехнулся я.

   — Да, да! Чтобы посмотреть на горный отель, купленный мне агентством в знак благодарности за верную службу.

   — Г-г-горный отель?

   — Да. – Просто ответил генерал

   — Ни фига себе! – я был просто поражен. – Хороший подарок. Это ж несколько миллионов.

   — Не считай чужие деньги, сынок, — рассмеялся Тревис. – Мне просто показалось, что ты немного закостенел за эти дни, вот и хотел тебя немного подстегнуть.

   — Спасибо. Подстегнули.

   — Ну, вот. Теперь ты знаешь, что может тебя ожидать, когда, — подчеркнул он значительно, — а не если, ты решишь задачку. А ты ее решишь. Поверь мне. Иди. – Закончил генерал.

   — Понял, — вздохнул я и отправился восвояси в свою комнату, где меня поджидала Гала в одном из своих соблазнительных нарядов.

      3.

   А на следующий день все прояснилось. Нет, не подумайте, что я проявил чудеса изобретательности и путем невероятных умозаключений разоблачил убийцу. Увы, но опять, все было решено без меня.

   В три часа дня я на пятнадцать минут остался один. У моего соседа, Ника Фослера, лежали на столе четыре папки. Они, без сомнения, были секретными, и в нормальной ситуации, мне не пристало бы знакомиться с их содержанием. Но тогда я позволил себе полистать их.

   В первой из них, это был файл дополётного медицинского обследования  Эйвана Сторма, я ничего особенного не нашел. Равно как и в остальных, но меня заинтересовало, почему их только четыре. Пятой папки, Линды Бауэр, не было! Я еле дождался возвращения Ника и сразу набросился на него с вопросами. Он честно ответил мне, что папку Линды забрал Тревис. Я сделал несколько проверок и получив нужную информацию чуть не поперхнулся кофе.

  Это заинтриговывало. Я позвонил генералу и попросил принять меня незамедлительно. Он согласился, и я вновь отправился наверх.

Виски на столе не было, а генерал был воплощением серьезности.

   — Слушаю тебя.

   Пока я добирался до его кабинета, мне представлялось, что нужно будет проявить недюжинные дипломатические способности, чтобы вытрясти из него папку Линды, но войдя и увидя генерала, я решил действовать по-другому.

   — Мне хотелось бы полистать медицинскую карточку Линды Бауэр, — выпалил я сходу.

   Тревис с интересом посмотрел на меня.

   — Это секретная информация.

   — У Вас тут даже у кошек на хвостах есть штамп «строго секретно», но я, же здесь, — парировал я.

   Генерал хмуро улыбнулся и молча вытащил папку из ящика стола.

   То, что я прочел, повергло меня в шок.

   — Вы хотите сказать, что она была беременна?

   — Совершенно верно.

   — Интересно от кого?

   — Не от меня, это я тебе могу сказать со стопроцентной уверенностью.

   — Ага, спасибо, конечно.

   Я задумался.

   — А почему, собственно не от Вас?

   Он развел руки.

   — Это невозможно. Поверь мне на слово.

   — Ладно, верю. – Великодушно кивнул я.

   Уже собираясь отправиться восвояси, я почувствовал, что что-то в кабинете изменилось. Чего-то явно не хватало. Остановившись в каком-то оцепенении, я на секунду зажмурился и мгновенно меня посетило озарение. На стене не было семейной фотографии.

   Повернувшись к генералу, я, улыбнувшись, задал ему дополнительный вопрос.

   — Скажите, генерал, когда астронавты в последний раз получали посылку с Земли.

   — Накануне убийства. – Спокойно ответил Тревис. Но его рука поползла к ящику стола.

   — А кто был ответственным за содержимое?

   — Я.

   Я откинулся на спинку стула и выстрелил.

   — Тогда ответьте мне, генерал, зачем Вы убили Эйвана Сторма?

4.

 

   Да, генерал Тревис оказался крепким мужиком. Когда я бросил ему в лицо свое обвинение, он не смотрел на меня как на сумасшедшего и не делал попытки уйти от ответственности. Он просто спросил меня.

   — Как ты пришел к этому выводу.

   — Ну, так сразу и не скажешь. Несколько разрозненных вещей, обратили на себя внимание, если посмотреть на них с особой стороны.

   — На пример?

   — На пример ваша семейная фотография. На ней была девочка, ваша дочь. Мне еще вчера показалось, что я ее где-то видел. Долго не мог понять откуда у меня такое ощущение, но потом понял. Она была исключительно похожа на Линду Бауэр. Это раз. Второе – это то, что Вы забрали папку с ее освидетельствованием. Только не пойму зачем. Если бы Вы этого не сделали, я бы в жизни не догадался, что к чему. Третье. Убить Сторма можно было только внутренне, так сказать. Не резать же его ножом. Там же камеры повсюду. Значит, он что-то съел такое, что спровоцировало его смерть. Прочитав его досье, я узнал, что у него страшная аллергия на арахисовое масло. Значит, и в этом можно будет убедиться после возвращения Дискавери, в вечерней еде оно присутствовало в достаточной мере, чтобы Эйван не проснулся утром. И, последнее, Линда была Вашей дочерью, и была беременна. Вам это страшно не нравилось. Значит, нужно было выяснить от кого. Сегодня утром я навел справки и узнал, что они были долгой связи, но буквально за неделю в отношениях произошел разрыв. Вероятно, Эйван не захотел жениться на Линде, а Вы, как любящий отец не могли этого вынести. Не знаю, правда, по каким причинам. Это мотив преступления. Как Вы все это провернули я толком не знаю, но, поскольку, Вы были ответственным на отправку на Шаттл, то могли добавить или поменять какой-нибудь ингредиент. Вот, собственно и все. Да. Еще одно. Вы с самого начала, помните, при первой нашей встречи, сказали мне, что у Вас убийство. Откуда у Вас могла быть такая уверенность. Вскрытия-то на орбите не сделаешь. Вы просто знали это, поскольку именно Вы это сделали.

   — Да, сынок, — Тревис закрыл уставшие глаза. – Ты – молодец. Я не зря выбрал именно тебя.

   — Спасибо.

   — Ты прав, практически во всем. А папку Линды я забрал, чтобы ты поскорее обратил внимание.

   — Понятно.

   — А теперь оставь меня одного. Мне нужно оставить после себя признание. Ты не совсем прав в причине моего поступка, но это я объясню в письме.

   — Да, сэр.

   Я встал и вышел из кабинета. Отправившись к себе, я прилег, а через несколько секунд услышал то, что и ожидал. Сухой, приглушенный выстрел из пистолета.

Добавить комментарий